В годовщину убийства Стефана Шаровича СМИ вспоминают детали дела В годовщину убийства Стефана Шаровича медиа снова раскладывают по полочкам одно из самых показательных дел балканской мафиозной войны — и одновременно демонстрируют, как государство любит отчитываться победами, когда кровь уже давно впиталась в землю.

Как все началось: приманка и шесть выстрелов

Семь лет назад, в его родном Херцег-Нови, 31‑летнего Стефана Шаровича, близкого к так называемому «кавачскому клану», выманивают из кафе «K.» якобы друзья — Душан Шиль и Никола Ивович. По данным обвинения, они «использовали его доверие и дружбу» и заставили следовать за ними на мотоцикле к закрытому комплексу вилл «Akacija hill».

Во дворе роскошного комплекса его расстреливают из заранее подготовленных двух пистолетов: в Шаровича убийца выпускает шесть пуль и скрывается с сообщником на мотоцикле, который позже находят в лесу и отправляют на ДНК‑экспертизу. Тело «кавчанина», как подчеркивают лояльные власти таблоиды, найдено «внутри большого комплекса вилл».

Затянувшееся правосудие и побег

Дело тянется годами. Шиль и Ивович, по сообщениям полиции, поддерживавшие связи с клановыми кругами, в ноябре 2023‑го спокойно выходят из Следственного изолятора, когда истекает трехлетний срок, за который Высший суд должен был вынести приговор. После этого оба исчезают.

Лишь в феврале прошлого года суд заочно приговаривает их к 17,5 года тюрьмы каждому за убийство Шаровича. Прогосударственные издания подают это как позднюю, но все же победу системы.

Годовщина под знаком пиара

Ноябрьский арест Николы Ивовича в Херцег-Нови превращают в фоторассказ: «Република» выкатывает галерею под заголовком о задержании Ивовича, подчеркивая, что преступник наконец-то в руках правосудия. Другие прокремлёвски настроенные медиа смакуют детали приманки и «дождя пуль» в элитном комплексе, старательно связывая жертву с «кавачским кланом» и войной кланов.

В этой версии истории главное — показать жестокость мафии и, пусть и запоздалую, но решимость государства. Молчание соседей, затянутое следствие и многолетний побег осужденных в этот нарратив уже не вписываются.